Меню сайта

Категории раздела
Рим и Древняя Греция - Мифы. Легенды. Предания [45]
Изучение слова [23]
Легенды и мифы Австралийских Аборигенов [56]
Языки и естествознание [29]
Правильное изучение языков [66]
Изучение языков – это задача, которая сейчас актуальна как никогда
Мифы и предания Древней Ирландии [12]
Скандинавские сказы [27]
Легенды и мифы Ближнего Востока [35]
Мая и Инки [23]
Знаменитые эмигранты [55]
Первая треть xx века. Энциклопедический биографический словарь.
Религиозные изыскания человечества [13]
Энциклопедия Галактики [35]
Нуменор [40]
Русская литература в современности [190]
История о царице утра и о Сулеймане [14]

Люди читают

Статистика

Онлайн всего: 3
Гостей: 3
Пользователей: 0
            

Главная

Мой профильРегистрация

ВыходВход
Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость | RSS


Мифы и предания


Вторник, 25.04.2017, 17:59
Главная » Статьи » Нуменор

Смерть Турина

 Когда Ниниэль бросилась прочь, Турин шевельнулся — сквозь непроглядный мрак ему послышался далекий зов возлюбленной. Но когда Глаурунг издох, тьма рассеялась, и Турин глубоко вздохнул и уснул крепким сном, ибо безмерно устал. Но ближе к рассвету сильно похолодало. Турин заворочался во сне, рукоять Гуртанга впилась ему в бок, и он очнулся. Светало. Дул предрассветный ветерок. Турин вскочил на ноги. 
Он вспомнил, как убил Дракона, и как ему на руку брызнул жгучий яд. Турин поглядел на руку и удивился: рука была перевязана белым лоскутком, еще влажным, и ожог почти не болел.
«Странно, — сказал себе Турин. — Почему меня перевязали, а потом оставили здесь одного, в холодную ночь, на пожарище, рядом с вонючим Драконом? Что за странные дела творятся?»
Он крикнул — никто не отозвался. 
Вокруг было черно и страшно, и пахло смертью. Турин наклонился и подобрал свой меч — тот остался цел, и клинок сиял, как и прежде.
— Кровь Глаурунга ядовита, — сказал Турин, — но ты, Гуртанг, сильнее меня. Ты выпьешь любую кровь. Ты победил. Ладно! Теперь мне надо найти людей — я устал и промерз до костей.
И Турин пошел прочь, оставив Глаурунга гнить. Но каждый новый шаг давался уходящему все тяжелее.
«Может быть, кто–нибудь из разведчиков остался у Нен–Гирита и ждет меня, — думал Турин. — Поскорей бы очутиться дома — там меня ждет нежная Ниниэль и благой целитель Брандир!»
И вот наконец с первыми бледными лучами рассвета, опираясь на Гуртанг, он дотащился до Нен–Гирита. Люди как раз собирались отправиться за телом Турина, когда он сам вышел им навстречу.
Они в ужасе шарахнулись назад, решив, что это бродит беспокойный дух мертвеца. Женщины спрятали лица и зарыдали. Но Турин сказал:
— О чем вы плачете? Радуйтесь! Смотрите, я ведь жив! И я убил Дракона, которого вы так боялись!
Тут все набросились на Брандира:
— Дурень, что за сказки ты нам рассказывал? «Мертвый, мертвый»! Должно быть, ты и впрямь сошел с ума!
Брандир же стоял, как громом пораженный, ничего не отвечал и с ужасом смотрел на Турина.
Турин же сказал Брандиру:
— Так это ты побывал там и перевязал мне руку? Спасибо тебе. Однако какой же ты лекарь, если не можешь отличить обморок от смерти. Глупцы! — сказал он бывшим рядом. — За что вы браните его? Кто из вас отважился на большее? Он хотя бы побывал на поле битвы, пока вы тут сидели и стенали!
— Послушай, сын Хандира! — продолжал Турин. — Объясни мне, что делаешь здесь ты и все эти люди? Я ведь велел вам ждать в Эффеле. Раз уж я рискую жизнью ради вас, быть может, я имею право требовать, чтобы мне повиновались? А где Ниниэль? Надеюсь, ее–то вы сюда не привели? Она дома, под охраной надежных людей, не так ли?
Никто не ответил.
— Ну же, где Ниниэль, отвечайте! — вскричал Турин. — Она первая, кого я хочу видеть; ей первой поведаю я о деяньях этой ночи.
Все отвернулись. Наконец Брандир выдавил:
— Ниниэли здесь нет.
— Это хорошо, — сказал Турин. — Тогда я пойду домой. Нет ли здесь лошади? Или, лучше, носилок — я еле на ногах стою от усталости.
— Да нет же! — простонал Брандир. — Пуст твой дом. Ее там нет. Она мертва.
Но одна из женщин, жена Дорласа, — она недолюбливала Брандира, — завопила:
— Не верь ему, не верь ему, господин мой! Он свихнулся. Притащился и кричит, что ты, мол, умер, и это добрые вести. А ты ведь жив. Значит, и про Ниниэль все вранье, что она будто умерла, и еще похуже!
— Ах вот как? Значит, это добрые вести, что я умер? — воскликнул Турин, надвигаясь на Брандира. — Я всегда знал, что ты ревнуешь. А теперь она умерла, говоришь? И еще похуже? Что ты еще выдумал в своей злобе, косолапый? Не можешь разить оружием — так хочешь убивать ложью?
Тогда жалость сменилась гневом в сердце Брандира, и он вскричал:
— Я свихнулся? Это ты свихнулся, Черный Меч с черной судьбой! Ты, и все эти безумцы! Я не солгал! Ниниэль мертва, мертва, мертва! Ищи ее в Тейглине.
Турин похолодел.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросил он. — Что, это твоих рук дело?
— Я видел, как она прыгнула, — ответил Брандир. — Но это дело твоих рук, Турин сын Хурина. Она бежала от тебя и бросилась в Кабед–эн–Арас, чтобы больше не видеть тебя. Ниниэль! Она не Ниниэль! То была Ниэнор, дочь Хурина.
И в этих словах Турину послышалась поступь настигающего рока, но сердце его ужаснулось и вспыхнуло яростью, не желая признавать поражения, — так смертельно раненный зверь убивает всех, кто попадется на пути, — и Турин схватил Брандира и встряхнул его:
— Да, я Турин сын Хурина! — заорал он. — Ты давно догадался об этом. Но про мою сестру Ниэнор ты ничего не знаешь. Ничего! Она живет в Сокрытом королевстве, она в безопасности! Это ты все выдумал, подлая душонка, это ты довел до безумия мою жену, — а теперь и меня хочешь свести с ума? Ты решил затравить нас до смерти, хромой негодяй?
Брандир вырвался.
— Не трогай меня! — сказал он. — И уймись. Та, кого ты зовешь своей женой, — она пришла и перевязала тебя, и она звала тебя — а ты не отозвался. Вместо тебя отозвался другой. Дракон Глаурунг. Должно быть, это он околдовал вас. Вот что он сказал перед смертью: «Ниэнор дочь Хурина, вот твой брат: он подл с врагами, предает друзей, — проклятие своего рода, Турин сын Хурина».
И Брандир вдруг расхохотался безумным смехом.
— Говорят, на смертном ложе люди не лгут. Видно, драконы тоже! Турин сын Хурина, — проклят твой род и все, кто приютит тебя!
Турин выхватил Гуртанг — глаза его горели страшным огнем.
— Что же сказать о тебе, косолапый? — процедил он. — Кто за моей спиной выдал ей мое настоящее имя? Кто привел ее к Дракону? Кто стоял рядом и позволил ей умереть? А потом явился сюда, чтобы поскорей рассказать об этом ужасе? Кто собирался посмеяться надо мной? Значит, перед смертью все говорят правду? Что ж, говори, да побыстрее!
Брандир увидел по лицу Турина, что тот сейчас убьет его. Брандир не дрогнул, хотя у него не было оружия, кроме клюки, — он выпрямился и сказал:
— Как все это вышло — долго рассказывать, а я уже устал от тебя. Но знай, сын Хурина, ты клевещешь на меня. Оболгал ли тебя Глаурунг? Если ты убьешь меня, ясно будет, что нет. Но я не боюсь смерти — я отправлюсь искать Ниниэль, мою возлюбленную, и, быть может, найду ее — там, за Морем.
— Ниниэль! — вскричал Турин. — Глаурунга, Глаурунга ты найдешь там, ибо ему ты подобен! Лжец со лжецом, вместе со Змеем, в единой тьме сгниете вы оба!
И он взмахнул Гуртангом и нанес Брандиру смертельный удар. Люди отвернулись и спрятали глаза от ужаса. Турин пошел прочь, и люди в страхе разбежались с его пути.
Турин, точно одержимый, бродил по глухому лесу, не разбирая дороги. Он то проклинал жизнь и все Средиземье, то призывал Ниниэль. Но наконец безумное отчаяние немного рассеялось. Турин сел и задумался о своих деяниях. Он вспомнил, как сказал: «Она в Сокрытом королевстве, она в безопасности!» Теперь жизнь его рухнула — но ему следует отправиться в Дориат. Ведь это обманы и наваждения Глаурунга мешали ему вернуться туда! И вот Турин встал и пошел к Переправе Тейглина. Проходя мимо Хауд–эн–Эллета, он воскликнул:
— О Финдуилас! Дорого поплатился я за то, что внял словам Дракона! Помоги же мне советом!
Но едва он сказал это, как увидел на переправе двенадцать эльфов–охотников во всеоружии. Когда эльфы подошли ближе, Турин признал одного из них — то был Маблунг, предводитель охотников Тингола.
— Турин! — воскликнул Маблунг. — Наконец–то свиделись! Я ищу тебя, и рад, что ты жив. Но, видно, тяжкими были для тебя эти годы.
— Тяжкими? — сказал Турин. — Да, тяжкими, как стопы Моргота. Но ты, кажется, единственный во всем Средиземье, кто рад, что я жив. Чему ты рад?
— Ты ведь дорог нам, — ответил Маблунг. — Тебе удалось избежать многих опасностей, но я все же боялся за тебя. Я видел, как Глаурунг покинул Нарготронд, — я думал, что он завершил свои злодейства и возвращается к Хозяину. Но он повернул к Бретилю, а я вскоре услышал от странников, что там объявился Черный Меч Нарготронда, и орки теперь как огня боятся тех мест. Мне стало страшно — я сказал себе: «Глаурунг ползет туда, куда не решаются сунуться его орки. Он ищет Турина». И вот я бросился сюда — предупредить тебя и помочь.
— Ты опоздал, — сказал Турин. — Глаурунг убит.
Эльфы взглянули на него с изумлением.
— Ты убил Большого Змея?! Имя твое навеки прославится меж эльфов и людей!
— Мне все равно, — устало ответил Турин. — Мое сердце тоже убито. Но вы ведь из Дориата? Скажите, что с моими родичами? В Дор–ломине мне сказали, что они бежали в Сокрытое королевство.
Эльфы не ответили. Наконец Маблунг проговорил:
— Да. Бежали. За год до того, как явился Дракон. Но, увы, теперь их там нет!
У Турина замерло сердце — он снова заслышал поступь рока, рока, что преследует до конца.
— Говори! — воскликнул он. — Да побыстрее!
— Они отправились в глушь, разыскивать тебя, — продолжал Маблунг. — Их все отговаривали, но стало известно, что Черный Меч — это ты, и они поехали в Нарготронд, а Глаурунг выполз и разогнал всю их охрану. Морвен с того дня никто не видел, а на Ниэнор пало заклятье немоты, и она умчалась на север, как лесной олень, и пропала.
К изумлению эльфов, Турин расхохотался во все горло.
— Ну разве не забавно? — вскричал он. — Милая моя Ниэнор! Из Дориата к Дракону, а от Дракона ко мне! Что за подарок судьбы! Смуглая и темноволосая, невысокая и хрупкая, словно эльфийское дитя, — ни с кем не спутаешь мою Ниэнор!
— Да что ты, Турин! — удивленно возразил Маблунг. — Она была высокая, синеглазая, златовласая — обликом подобна своему отцу Хурину. Ты не мог ее видеть!
— Не мог, говоришь? Почему же не мог? Хотя да, я ведь слеп! А ты не знал? Слепец, слепец, с детства застила мне глаза темная мгла Моргота! Оставьте меня! Уходите прочь! Ступайте, ступайте в Дориат — пусть зимняя стужа оледенит его! Проклятье Менегроту! Проклятье вам! Только этого недоставало — теперь наступает ночь!
И Турин помчался прочь, как ветер. Эльфов охватило недоумение и страх. Но Маблунг воскликнул:
— Что–то небывалое и страшное случилось в этих местах! За ним! Поможем ему, как сумеем — он обезумел и близок к смерти!
Но Турин обогнал их, и прибежал к Кабед–эн–Арасу, и застыл над обрывом. Он услышал рев воды и увидел, что все деревья вокруг увяли, и жухлая листва печально опадает на землю, словно зима пришла в начале лета.
— Кабед–эн–Арас, Кабед–Наэрамарт! — воскликнул Турин. — Не стану я осквернять воды, что омыли Ниниэль. Зло за злом творил я, и злее всего — последнее из моих деяний.
И он выхватил меч и воскликнул:
— Привет тебе, Гуртанг, Смертное Железо! Один ты у меня остался! Но ты не ведаешь ни повелителя, ни верности — верен ты лишь руке, что владеет тобой. Чья кровь устрашит тебя? Примешь ли ты Турина Турамбара? Дашь ли ты мне скорую смерть?
И ответил клинок ледяным голосом:
— Да, я выпью твою кровь, чтобы забыть кровь Белега, моего хозяина, и кровь невинно убиенного Брандира. Я дам тебе скорую смерть.
И Турин воткнул рукоять в землю и бросился на меч, и черный клинок отнял у него жизнь.
Тут прибежал Маблунг, увидел огромную тушу мертвого Глаурунга и Турина рядом с ним; и опустил он голову, вспомнив Хурина, каким видел его в Нирнаэт Арноэдиад, и помыслив о страшной судьбе его рода. В это время пришли туда люди от Нен–Гирита посмотреть на Дракона, и зарыдали они, увидев, как погиб Турин Турамбар, эльфы же, узнав, что означали слова Турина, ужаснулись.
— И я замешан в судьбе детей Хурина, — горько молвил Маблунг. — И вот я неосторожным словом погубил того, кто был дорог мне.
Они подняли Турина и увидели, что меч его сломан. Так погибло все, чем владел Турин.
Тогда многие взялись за работу: принесли дров, обложили ими Дракона и сожгли его, так что от него остался лишь черный пепел, и кости его растолкли в прах. То место навсегда осталось голым и черным. А над Турамбаром насыпали высокий курган там, где он погиб, и с ним положили обломки Гуртанга. Когда все было сделано, эльфийские и людские менестрели сложили плач по Турину и Ниниэли, поведав о его доблести и ее красоте, а на кургане поставили большой серый камень, и эльфы вырезали надпись дориатскими рунами:
* * *
ТУРИН ТУРАМБАРДАГНИР ГЛАУРУНГА
А ниже добавили:
* * *
НИЭНОРНИНИЭЛЬ
* * *
Но ее нет там, и никто не ведает, куда умчали ее холодные воды Тейглина.
Так кончается «Повесть о детях Хурина», самая длинная из песней Белерианда.
Категория: Нуменор | Добавил: 3slovary (25.02.2015)
Просмотров: 574 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Популярные темы
День Святой Троицы
Когда впервые появились книги?
ПРАКТИКА ПИРАМИД
Обновился словарь синонимов русского языка ASIS
Рождество Христово и гадания
Религия Древней Греции кратко
Существуют ли сейчас семь чудес света
Вера в себя
Праздник Ивана Купала один из самых любимых в народе
Англо-русский словарь
Афоризмы
Народные приметы про вербное воскресенье
Каких размеров Вселенная?

Вход на сайт


Свежие новости

Копирование материала запрещено © 2017