Произведенное по аналогии с классической живописью и современным кинематографом разделение литературы на жанровую и внежанровую пошло на пользу только книгоиздателям, так как позволило им, избегая оценочных дихотомий («качественная», «серьезная» литература – с одной стороны, «массовая», «коммерческая» – с другой), обособить книги, достойные внимания, но не рассчитанные на массовое потребление, то есть по этой логике внежанровые, от книг жанровых, то есть тех, спрос на которые можно не только просчитать, но и увеличить благодаря точному позиционированию и эффективной пиар-стратегии (детективы, триллеры и технотриллеры, хорроры, фантастика, фэнтези, киносценарии, дамские романы, историческая, мистическая, порнографическая проза).Всем «неиздателям» стоило бы воздержаться от некритического употребления этих терминов, так как, право же, невозможно объяснить, отчего написанные в точном соответствии с жанровыми требованиями роман Людмилы Петрушевской «Номер один, или В садах других возможностей» или повесть Валерия Попова «Третье дыхание» должны называться внежанровыми, а композиционно и сюжетно несбалансированные, буквально рассыпающиеся на ходу, допустим, исторические или фантастические произведения иных авторов следует относить к жанровой литературе.
|
