Александр Агеев как-то заметил: « Литература, конечно, игра. Но – в большинстве случаев – обучающая….»Вопреки мнению критика, к большинству случаев эта сентенция подходит вряд ли. Зато она идеально описывает литературу прикладную, содержащую в себе сведения о разного рода полезных или бесполезных, но все равно отчего-то заинтересовавших читателя навыках, умениях, видах практической деятельности: от гороскопов, домоводства и мнемотехники до правил, в соответствии с которыми можно в домашних условиях собрать взрывное устройство или добиться перманентного оргазма.Разумеется, чаще всего авторы прикладной литературы обходятся без беллетристических подпорок, что и позволяет разместить ее в сфере non fiction, в соседстве с книгами учебного, нормативного, делового и справочного характера. Но чаще – не значит всегда, и в истории словесности есть мощная традиция, когда полезные (и бесполезные) сведения либо имплантированы в ткань художественных произведений (классическимм примерами здесь могут служить «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо или «Таинственный остров» Жюля Верна), либо, по крайней мере, изложены в удобной для их усвоения стихотворной, драматургической и прозаической форме.В первую очередь сказанное относится, конечно же, к книгам для малышей, изучающих мир и приобретающих необходимый опыт с помощью рифмованных азбук, занимательных задачников, книжек-раскрасок и книжек-самоделок. По тому же пути пошли авторы и редакторы, запустившие под грифом издательства «ЭКСМО» книжные серии «Только для девчонок» и «Только для мальчишек», где уже на обложке рядом с приманчивыми названиями (типа «Челюсти – гроза округи») размещаются фразы, указывающие на прикладную тематику той или иной повести: например, «Как починить мотоцикл» или «Секреты настоящей рыбалки». Причем, – как говорит Валерия Можная, – « для написания этих книг нужно обладать не только писательски-педагогическим даром, но и хорошо знать, как этот самый мотоцикл починяется»или «талантливо и ненавязчиво вставлять в художественный текст определения типа “спиннинг – популярная среди рыбаков снасть, предназначенная для ловли хищной рыбы. Состоит из удилища, катушки с леской и блесны”».Получается, как легко догадаться, по-разному. Иногда более удачно – как это произошло, предположим, в романе Мариэтты Чудаковой «Дела и ужасы Жени Осинкиной» (2005), где задачи правового всеобуча школьников, выдвигаемые автором на первый план, все-таки не слишком тормозят детективное повествование о приключениях тринадцатилетней москвички и ее друзей. Но в любом случае конфликт между прикладным, обучающим и собственно литературным потенциалом в таких произведениях, вероятно, неизбежен, и побеждает чаще всего отнюдь не художественность. Поэтому одни читатели пропускают абзацы и страницы, содержащие в себе полезные или бесполезные сведения, а другие, напротив, только их и выковыривают из текста – будто изюм из булки.Этот конфликт прикладного и художественного начал, помимо книг для детей, легко проследить и на материале двух разрядов словесности, находящихся на диаметрально противоположных краях мультилитературного пространства. Речь, с одной стороны, о порнографических сочинениях, авторы которых, как правило, сосредоточивают внимание своих читателей на обучающем описании разного рода сексуальных техник и перверсий, в силу чего почти ко всем из этих книг можно отнести оценку, данную Дилей Еникеевой ее собственным чувственным детективам: « Это научпоп в художественном выражении. Это советы в скрытой форме». С другой же стороны, но о том же самом речь можно вести и применительно к назидательной, вероучительной литературе, авторы которой нередко избирают беллетризированную форму для того, чтобы преподать читателям основы той или иной религиозной (либо квазирелигиозной) доктрины, познакомить неофитов с принятыми в той или иной конфессиальной среде обычаями, обрядами, правилами поведения.Диапазон здесь, разумеется, огромен. От книги протоиерея Валентина Дронова «Наташина азбука, или Азбука духовной жизни» (2004), в которой сюжетную канву составляют игры девятилетней девочки со своими куклами в воскресную школу, но при этом, – по словам Петра Дейниченко, – « учебные тексты и этические задачи тонко вплетены в повествование», а « основы вероучения даются параллельно с основами церковно-славянского и греческого языков». Вплоть до романной серии Владимира Мегрэ «Звенящие кедры России» о чудотворящей сибирячке Анастасии и вплоть до «ритмо-стихов» Евдокии Марченко (книги с названиями типа «сЛУЧение», «Информо сгусток щедрость ген пакет» или «Пламенея вестью»), которые представляют собою бессмысленный набор слов и букв, воздействующих на психику и поведение человека, как полагает автор, на подсознательном уровне.Новинкою последних лет в сфере прикладной литературы стали поваренные книги, написанные такими опытными прозаиками, как Дарья Донцова («Кулинарная книга лентяйки», 2002) или Анатолий Найман («Процесс еды и беседы», 2003). Событийная основа этих сочинений, построенных на принципе «Делай, как я», пока ограничивается домашними хлопотами, но нельзя исключить, что в дальнейшем появятся книги с демонстрацией и иных знаний, навыков и умений сегодняшних VIP-персон, благодаря чему прикладная литература приблизится уже и к экстремальной словесности.
