Из нее вы узнаете, что натуральная древесина имеет больше преимуществ.
И о содержании этого термина, и о его этимологии до сих пор идут споры. По одной версии, китчвосходит к польскому слову cyc,означающему подделку.По другой – к просторечному немецкому глаголу verkitschen, kitschen,то есть удешевлять,породившему в немецком музыкальном жаргоне начала ХХ века словечко Kitsch – дешевка, халтура. И наконец, по третьей версии истоком послужило английское выражение for the kitchen – для кухни, которое употребляют для названия предметов или явлений, недостойных лучшего применения.Бесспорно одно: понятие китча возникло в начале ХХ века в связи с формированием массового рынка художественной продукции, уже к концу столетия отлившись в эффектную формулу русского эстрадного певца Богдана Титомира: « Пипл все схавает». И действительно, в основе китча – эстетические запросы и эстетический вкус «пипла», если понимать под этим словом неквалифицированное большинство читателей (зрителей, слушателей, вообще потребителей искусства). Они, эти запросы и эти вкусы, под диктатом моды с течением времени, разумеется, трансформируются, оставаясь, впрочем, неизменными в своих базовых характеристиках.Так, во-первых, «пипл», являясь оплотом, глубоким тылом художественного консерватизма, с подозрением относится ко всяким творческим инновациям, ориентируясь на канон и с удовлетворением отмечая в продукции, предназначенной для «хаванья», похожесть (хотя бы только внешнюю) на традиционное представление о прекрасном и на образцы искусства, уже подтвердившие свой высокий эстетический статус. Именно поэтому в китчевой продукции так часто возникают легко распознаваемые цитаты из «хрестоматийной» классики и так широко эксплуатируются, идут в тираж образы и мотивы, навязываемые средней школой, кинематографом, средствами массовой информации и, прежде всего, телевидением.И во-вторых, китч неизбывно моралистичен по своей художественной природе – с тем лишь важным уточнением, что нравственные максимы классики здесь сведены до уровня моральных прописей, высокие идеологические мифы обытовлены и уплощены, а искренность и чувствительность вырождаются в слащавость и слезливость.Впрочем, есть еще одно родовое свойство китча: он всегда чрезмерен в своем тяготении к добру и красоте, всегда эмоционально разогрет и патетичен, что людям с эстетически развитым вкусом небезосновательно кажется фальшивым, вульгарным или пошлым, но что вполне устраивает китчменов, как называют потребителей этого рода продукции. Ибо китчмены, – говорит А. Моль в книге «Китч, искусство счастья», – « жаждут красивой жизни, возвышеных страстей, пристойной доли эротики». И получают – трагические стихи Осипа Мандельштама и Бориса Пастернака в разудалом исполнении Аллы Пугачевой и Валерия Леонтьева, лавбургеры и иронические детективы взамен «Ромео и Джульетты» или «Мастера и Маргариты», сборники анекдотов и блатной шансон как эрзац устного народного творчества, Мадонну и Рокко Сиффреди, Эдуарда Асадова и Николая Баскова в роли культовых героев, едва ли не властителей дум.Принято считать, что пошлое искусство пошляки и производят. Возможно, это мнение и было справедливым, пока холодные ремесленники малевали лебедей и томных красавиц на клеенке, а заветные тетрадочки старшеклассниц заполнялись убогими дилетантскими виршами a la Сергей Есенин. Но после того, как средства массовой информации и, прежде всего, телевидение возвели массовую же культуру в роль доминирующей, за дело взялись циничные профессионалы, и уже никого не изумляет тот факт, что среди творцов дешевого чтива безусловно преобладают не вчерашние пэтэушники или домохозяйки с незаконченным средним образованием, а доктора или кандидаты филологических и философских наук, выпускники МГУ, МГИМО, ВГИКа, Литературного института, опытные беллетристы, стихотворцы и драмоделы. Каждый из них, вне всякого сомнения, способен был бы на большее, но спрос и соответственно социальный заказ именно таков, и «пипл», рублем и свободным временем голосуя за рейтинги и тиражи, требует именно такого искусства.Что неизбежно влечет за собою и перемены в составе искусства, обращенного уже не к «пиплу», а к просвещенному потребителю, порождая и мастерские (порою) стилизации китча, которые Сьюзен Зонтаг называет кэмп- литературой, и постмодернистские игры с двойной кодировкой, когда возникает трэш-литература, имитирующая воинствующую пошлость и вульгарность китча для того, чтобы вызвать интерес у наиболее рафинированной, пресыщенной части квалифицированного читательского меньшинства.
|
