В кайзеровской Германии пуризм был весьма силен, и эта тенденция продолжалась вплоть до 30-х годов прошедшего столетия, когда к власти в Германии пришли нацисты.
В тот момент могло сложиться впечатление, что пуризм имеет все шансы приобрести статус официальной языковой политики, по мере того как возрождались «исконно немецкие» слова, к примеру, названия месяцев – «Hornung» вместо «февраль», «Ernting» вместо «август», «Scheiding» вместо «сентябрь»…
Однако нацистские власти все же не поддержали широкомасштабного пуризма, а в начале 1940-х годов даже перестали требовать употребления готического шрифта («фрактуры») в газетах и книгах – и перешли на так называемую «антикву» – шрифт, общеупотребимый в других странах Западной Европы.
После 1945 года немецкий язык широко открыл свои ворота заимствованиям из других языков, прежде всего – английского. Примеры перечислить легко. Это – и «Computer» (компьютер), и «Babysitter» (няня), и «Stewardess» (стюардесса).
В повседневной жизни немцы теперь охотнее говорят «Telefon», чем «Fernsprecher»; «Telex», чем «Fernschreiber»; «Lift», чем «Fahrstuhl», и так далее.
С другой стороны, сохраняется и достаточно много «пуристских» слов. К ним относятся такие обычные слова, как «Fahrkarte» (билет), «Tatsache» (факт), «Umwelt» (окружающая среда). Радио до сих пор называется «Rundfunk», телевидение – «Fernsehen», вертолет – «Hubschrauber», «наркоман» – «Rauschgiftschtiger».
