Нигде больше любовь кельтов к чудесному и таинственному не воплотилась столь явно, как в этой саге. Создатель ее умел сделать грубые материальные формы как бы прозрачными, так, чтобы через них виднелись отблески иного мира, хоть и переплетающегося с нашим, но живущего по другим законам. Мы никогда не узнаем, каковы были эти законы. Кельты, по крайней мере в Ирландии, не занимались систематизацией неведомого, но позволяли ему иногда сверкнуть за матовым стеклом обыденности, а затем луч исчезал, раньше чем наблюдатель успевал понять, что же именно он видит. Возьмем, например, еще один эпизод из рассказов Кайльте. Три юных воина в сопровождении огромного пса пришли наниматься на службу к Финну. Они договорились с Финном о том, что они будут делать и какое вознаграждение за это хотят, но поставили условие — они поселятся в стороне от прочих фениев и с наступлением ночи никто не должен появляться вблизи их лагеря. Финн спрашивает, в чем причина этого запрета. Оказывается, каждую ночь умирает один из трех воинов и два других должны бдить над ним; поэтому их не следует беспокоить. Объяснения этому нет; мы остаемся лицом к лицу с пугающей тайной.
